Дрожащими от нетерпения пальцами Аликс принялась рвать бумагу.

— Она… она написала что-нибудь обо мне?

— Только то, что ей понравилась фотография, — сдержанно произнесла бабушка.

Аликс вспомнила слова Дженни о бабушке… но, увидев содержимое пакета, позабыла про все на свете.

Сорвав последний клочок бумаги, Аликс, как за ценный приз, ухватилась за фотографию матери.

— О нет… нет! — дико повторяла она.

Ноги отказывались служить, и девчушка обессилено рухнула в кресло. Она все смотрела и смотрела, и не могла отвести взгляд от грустных и одновременно смеющихся глаз женщины, которая произвела ее на свет.

Как и говорила бабушка, та была невероятно красивой. Но было в ней что-то такое… от чего у Аликс защемило сердце. Изумительные губы, слегка приподнятые в уголках, нежный овал лица, широкие скулы, ямочки на щеках. Огромные глаза, казалось, излучали свет, в их глубинах хранилось множество тайн… но все это Аликс заметила позже. Сейчас же она видела перед собой выражение теплоты и нежности, которые предназначались ей и только ей одной.

Через минуту, показавшуюся вечностью, Аликс поняла, что бабушка встала позади кресла и смотрит поверх ее плеча на фотографию.

— Ба… какая же она красивая! Я и не представляла себе! — Аликс повернулась, чтобы посмотреть бабушке в глаза, и была сражена суровым выражением ее лица. — Это и правда она?

— Да.

Аликс прижала фотографию к груди.

— Она такая… добрая… и нежная. Именно так и должна выглядеть мама.

— Могу предположить, — фыркнула старушка, — что фотография была сделана именно для этой цели.

— Бабушка! — Аликс вскочила на ноги. — Как ты смеешь думать о ней такое!

Миссис Фарлей не отреагировала на резкость внучки. Но наступившая тишина ясно показывала, что между ними теперь пропасть. Аликс тут же отчаян но попыталась ее преодолеть. Она стремительно бросилась к бабушке и обняла ее.