Но у бабушки была та же фамилия, что и у Мэри, и Джулия молилась о том, чтобы Диана Харриет не упомянула ее. Но надо надеяться на лучшее.

– Наверное, Джонни уже спит, – сказала Джулия, делая последнюю попытку отговорить Эдварда, но он был явно не из тех, кто легко сдается.

– Обожаю спящих детей! – с энтузиазмом воскликнул он. – Я тихонько посмотрю и уйду. И не ожидаю получить приглашение на обед.

Тут она подумала, что стоит посмотреть, как он поведет себя с Джонни.

– Хорошо, но я должна вас предупредить, что мы живем далеко не во дворце.

На это Гонсалес ответил, что видел в своей жизни дома и похуже. Молодые люди поднялись по ступенькам на деревянную веранду и затем вошли в маленькую гостиную. В комнате был порядок, только несколько игрушек Джонни валялись на полу. Сквозь открытую дверь они увидели полную седую женщину в халате, похрапывавшую в кресле на террасе. – Лучше ее не будить, – прошептала Джулия, вспоминая, что единственная фотография Мэри хранилась в бабушкиной спальне. – Она неважно себя чувствует последние несколько месяцев.

Пока Эдвард ждал в гостиной, Джулия на цыпочках вышла на террасу. Увидев тетку, Джонни, держась за перила, сразу же поднялся в манеже на ножки. Услышав его громкий смех, бабушка нахмурилась, но, слава Богу, не проснулась.

Прижав к губам палец и подхватив племянника на руки, Джулия сделала Эдварду знак следовать за ней на кухню. У нее ёкнуло сердце, когда малыш, радостно улыбаясь, ухватил Эдварда за палец.

Тут Гонсалес стал уверять Джулию, что ее ребенок просто чудо, хотя и не очень похож на нее.

– Эй, красавчик, ты знаешь, какой ты хорошенький? – спросил он, улыбаясь до ушей. – Поздоровайся с новым маминым начальником. Ты так и собираешься держаться за ее блузку и пускать пузыри?