На какое-то мгновение Джулия подумала, что Диана не пожмет ее, и с облегчением вздохнула, когда старушка, надев очки, протянула Гонсалесу сухую ладонь. Не стоило сомневаться в сообразительности старой Дианы Харриет.
– Как вы здесь очутились? – поинтересовалась старушка.
Гонсалес терпеливо объяснил:
– Машина вашей внучки сломалась, и я подвез ее домой. Приятно познакомиться с вами, мэм. До завтра, мисс Литтон. Я могу заехать за вами утром.
Джулия покраснела и заверила его, что прекрасно доберется до работы на автобусе.
Попрощавшись с Эдвардом у дверей, она вернулась на террасу, села в кресло, взяв ребенка на руки. Некоторое время обе молчали, но скоро Диана Харриет заговорила:
– Так это и есть Эдвард Гонсалес… мужчина, обманувший мою Мэри. Послушай меня, девочка, не связывайся с ним. Нам не нужны его милости, а тебе неприятности. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.
3
Когда на следующее утро Джулия добралась на автобусе до работы, Гонсалес уже был в своем кабинете и разговаривал с членами правления Фонда поддержки иммигрантов. Увидев Джулию в полуоткрытую дверь, он улыбнулся и пригласил ее присоединиться к ним.
– Возьмите блокнот, – попросил босс. Обсуждался вопрос о пикетировании завода в Кастровилле. Этот перерабатывающий завод часто закупал фрукты у фермеров, создававших невыносимые условия работы для нанятых иммигрантов. Сначала Гонсалес уговаривал правление завода не принимать продукцию от этих фермеров, но безрезультатно. Теперь он решил действовать другими методами. Он планировал известить об этой акции прессу, а затем устроить пикет, надеясь на то, что о нем расскажут в теленовостях и дело получит широкий общественный резонанс.
– Вы будете арестованы, попомните мои слова, – предупредила полная женщина.
Гонсалес невозмутимо пожал плечами.
– Это будет не в первый раз, – сказал он.
Записывая его слова в блокнот, Джулия подумала, как, должно быть, трудно любить этого мужчину. И не только из-за его многочисленных связей с женщинами, но и из-за отталкивающей манеры бросаться навстречу опасности.