С улыбкой, точь-в-точь как у его сына, Эдвард подхватил ребенка на руки.

– Как дела, боец? – спросил он с нежностью. – Ты хорошо вел себя на этой неделе?

– Джонни всегда ведет себя хорошо… правда, мое солнышко? – обратилась к племяннику Джулия, целуя и зарываясь лицом в его темные волосики, чтобы скрыть свои чувства.

При этом она оказалась настолько близко от Эдварда, что вдохнула легкий аромат его одеколона, такой приятный и естественный. Возьми себя в руки, приказала себе Джулия. Лестно, конечно, отправляться на свадьбу вместе с Гонсалесом, но это, скорее, деловой визит, чем развлечение.

Попрощавшись с бабушкой и взяв пакет с подгузниками, молодые люди отправились в церковь на свежепомытом «форде» Гонсалеса. Они прибыли за час до начала церемонии. Эдвард должен был рассадить гостей по местам.

– Тебя сейчас посадить? – спросил он Джулию, тронув ее за плечо. – Или, может, побудете с Джонни в комнате для невесты? Большинство моих племянников и племянниц будут бегать там, поднимать суматоху и мешать невесте и свидетелям. Еще один ребенок погоды не изменит.

Однако Гонсалес неплохо осведомлен о поведении малышей при большом скоплении народа во время праздников, подумала Джулия. Наверное, потому, что он рос в большой семье.

– Думаю, второе лучше, – ответила она, стараясь подавить в себе приятные ощущения, вызванные его прикосновением.

Общительной Джулии легко удалось найти общий язык с женщинами из семьи Гонсалес. Она разговаривала с ними то на испанском, то на английском, принимала комплименты в адрес своего «чудного малыша» и помогала следить за остальными детьми, пока их мамы поправляли прически и макияж.

Большинство женщин, принадлежащих роду Гонсалес, привыкли растить детей в полной семье, и вели они себя спокойно и уверенно. Поэтому Джулия пожалела, что покидает эту компанию, когда Эдвард пришел за ней и Джонни.