— Наверное, отчасти ты прав, но Жюстин — гениальный редактор. От Бога! Таких по пальцам пересчитать. Кроме того, она замечательно готовит. Она как-то приносила в редакцию свои пирожки. Даже я такие не умею печь.

— Пирожки? Какие пирожки?

— Малюсенькие-малюсенькие, как конфеты. Остренькие, сочные, из какого-то удивительного слоеного теста. Начинка разная: лук, утиная печень, лососина, грибы.

— Лососина, говоришь, грибы… Кстати, воробышек, раз уж у нас сегодня программа холестеринопонижения, то, может, пропустим по бокальчику красного? Оно ведь тоже понижающего свойства. И положи-ка мне еще пару котлеток, чтобы было чем вино закусить.

Марта вытащила из холодильника початую бутылку вина, налила мужу.

— А себе?

— Мы с Жюстин сегодня пили амаретто. И довольно много. Как бы голова теперь не разболелась после вина.

— Да брось ты! — Жюль грузно поднялся, сам достал бокал с полки, наполнил его и протянул Марте. — Ну и где же вы пили амаретто? С кем? Твое здоровье!

Он чокнулся бокалом с Мартой, выпил и вернулся за стол. Марта только пригубила.

— Мы пробежались с ней по магазинам. Сезон распродаж все-таки. Ну и она купила не только подарки своему мужу, но и себе тоже кое-что.

— Ага! — Жюль погрозил пальцем. — Все вы женщины такие! Мужу — галстук, а себе — ворох тряпок. Сюрприз на день рождения называется.

— Ты, конечно, отчасти прав. Кроме того, я получила сегодня гонорар. Двадцать пятая книжка все-таки.

— Неужели ты столько наваляла?

— Ну да. Надо же отметить, сам понимаешь. Хотелось чего-то необычного. Это ведь наши с ней общие детища.

Жюль поморщился. Марта как бы не заметила.

— Я давно ей рассказывала, что рядом с нами есть кафе, где подают совершенно необыкновенный жюльен…

— У лесбиянок, что ли, в «Розарии»? — развеселился Жюль и налил себе. — Ну и? Поиграли под амаретто в любовниц?