— А Тьерри был уже дома?

— Был. — Даниель ходил по спальне. — Такой счастливый! Сдал наконец эту свою демографию. Пива накупил, креветок. Когда я пришел, он как раз их сварил, стал меня угощать. Говорит, я зарок дал, если сдам сегодня этот «хвост», больше не буду ссориться со своими дикими родителями.

— Дикими? Так и сказал?

— Ага. — Даниель улыбнулся. — Все, говорит, вам, старым, прощу. Уж какие есть, я, говорит, тоже не подарок.

— Понятно. Ты на радостях ему все и выложил?

— Ну да. Я же не думал, что он все вывернет так. Мать у него лесбиянка и ему это нравится! Черт…

— Ладно, проехали. Марта с мужем завтра тоже к нам придут, так что предупреди Тьерри, чтобы чего не ляпнул. И я тоже ничего не знаю про ее тайные планы с канадским издательством. Черт принес эту Вивьен…

— Ты уверена? — Даниель вдруг игриво повел бровью.

— Слушай, у меня ужасно болит голова. — Я встала, подошла к шкафу, неторопливо сняла жакет и повесила на плечики. — Я хочу лечь. Если не трудно, принеси аспирин.

— Не трудно. — В глазах мужа определенно прочитывалось желание. — Правда так сильно вдруг разболелась голова?

— Да! Представь себе. И не вдруг, а от вашего дыма в гостиной! От вашего телевизора! От вашей дури!

Муж неожиданно с размаху обнял меня и, обдавая вонью пива и табака, начал исступленно целовать и раздевать, почти срывая с меня одежду.

— Прекрати! Отстань!.. У меня болит голова! Меня тошнит от твоего перегара!..

Но он швырнул меня на кровать и, наваливаясь всем телом, одной рукой с силой придерживал мои руки, другой — спустил с себя брюки и трусы.

— Ты моя жена! Я хочу тебя!.. О… как я тебя хочу…