Ехал он в принципе к югу, именно в той стороне находился нужный Демьену город, но представление об этом было у него самое приблизительное, потому что дорога петляла. Он мог уклониться слишком далеко на восток или на запад, мог вообще пройти мимоторода, даже не узнав об этом. Демьен надеялся снова выйти к дороге, но ему не повезло.

К концу первого дня пути Демьена начал всерьез беспокоить голод. И оружия у него не было, чтобы подстрелить дичь. Демьен никак не думал, что оружие ему понадобится. Он набрел на небольшой родник, смыл с волос засохшую кровь и переоделся в чистую, хоть и сырую еще от дождя одежду. В эту ночь он лег спать с желудком, полным воды, — слабое утешение для того, кто так голоден.

Мучительная боль от раны на голове, терзавшая его весь первый день, начала утихать на второй. А может, ему это только казалось, потому что пузыри на руках от ручки саквояжа, а на ногах — от тесных ботинок нестерпимо жгли кожу, отвлекая внимание от раны. Так или иначе, к концу второго дня Демьен чувствовал себя совершенно несчастным.

Это была чистая удача, что он заметил огонек, уже собираясь завернуться на ночь в балахон. Огонек казался далеким, таким далеким, что Демьен едва не счел его за плод воображения. Понадобилось немало времени, чтобы из дрожащей точки мерцание превратилось в весело пылающий костер, настоящий костер на стоянке. Потом Демьен учуял аромат кофе, запах жареного мяса, и его желудок заурчал в предвкушении пищи.

Он почти дошел до костра, оставалось шагов двадцать, когда его шеи коснулся холодный металл и послышался щелчок взводимого курка. Демьен не чувствовал больше никакого движения, но одного лишь щелчка оружия оказалось достаточно, чтобы удержать его от следующего шага.

— Ничего лучше не придумал, чем подойти к чужому лагерю без предупреждения?