Он с любопытством оглядел накрытый стол.

— Ну-ка посмотрим, что вы тут заказали. — И, повернувшись к Аликс, спросил: — Что скажешь, дорогая? Может, возьмем себе что-нибудь другое?

Совершенно сбитая с толку, Аликс кивнула. Пока они обсуждали меню, она размышляла над словами его матери: «Мы знаем о вас все от Микеле… Правда, не так много, как надеемся узнать теперь…» Что все это означает? И что вообще происходит? Какую еще хитрость затеял Микеле Париджи? И зачем? Ей нужно было сразу же отказаться, все объяснив этим людям. Но что она могла объяснить? Ведь ей совсем нечего сказать о так называемых отношениях, якобы связывающих ее с Микеле. Аликс так и не успела собраться с мыслями — официант взял заказ и удалился, а она осталась сидеть под прицелом любопытных взглядов и осторожных вопросов.

Ей стало ясно, что эти люди видели подписанную ею фотографию и слышали рассказ Микеле. Но вскоре она поняла, что он чуточку приукрасил или изменил правду, и когда их вопросы грозили поставить ее в затруднительное положение, Микеле спешил помочь ей с ответом.

— По словам Микеле, ваш отец был английским банкиром? — спросила мать Микеле, ошибочно полагая, что мистер Роуд занимался финансовыми операциями такого же уровня, как в швейцарских банках.

— Это не совсем так, хотя он и работал в банковском деле, он… — попыталась внести ясность Аликс.

— Я же говорил тебе, мама, — поспешно перебил ее Микеле, — синьор Роуд был связан с английским банком «Сити и Метрополитэн», вернее, с его отделением здесь.

И тут же намеренно увел ее от темы, поинтересовавшись у Аликс, нравится ли ей гарнир из крошечных луковок величиною с пуговицу, который она выбрала для тушенного в сметане молодого барашка.