Не обращая внимания на колкости, Леоне невозмутимо продолжал:

— Но Аликс зацепилась за ветку ежевики и оцарапала себе лицо.

— Дайте-ка взглянуть. — Микеле подошел поближе. — Да, бедняжка! Впрочем, от этого есть чудотворное средство. — Проведя несколько раз пальцами по царапине, он изобразил воздушный поцелуй и взял Аликс под руку. — Ну вот видишь, уже лучше. А тебе, Леоне, не стоит вмешиваться — пусть артисты играют свои роли. Так что теперь? Ночь только начинается. Куда пойдем?

— Никуда, — ответил Леоне. — Аликс нужно обработать царапину антисептиком. — Он пошел вперед, потом обернулся и спросил: — Что делала мачеха, когда ты уходил? Она спит?

— Нет. Приняла таблетку, но она не действует. Затем отпустила меня к Аликс.

— Тогда я зайду к ней, — сказал Леоне.

Дома он проводил Аликс в туалетную комнату, разбавил водой антисептик, достал из шкафчика стопку чистых льняных полотенец и протянул их Аликс:

— Не жалейте жидкости, прикладывайте к царапине и держите дольше — при нашем жарком климате легко получить заражение.

Пока Леоне занимался щекой Аликс, Микеле стоял в дверях и наблюдал за ними.

— Знаешь, — заметил он, когда брат ушел, — если бы Леоне не был таким хладнокровным и расчетливым и если бы я действительно имел на тебя виды, я бы мог заподозрить его в том, что он собирается перейти мне дорогу. Эта прогулка по ночному парку, это нежное воркованье… А как он возился с твоей царапиной! Взял тебя за подбородок. Я же видел! Будь ты моя девушка, я вызвал бы его на дуэль.

Поморщившись от боли, вызванной антисептиком, Аликс потянулась за полотенцем.

— Не говори глупостей. Если ты подслушивал, то должен знать, что мы говорили о ежевике. А потом Леоне просто посмотрел, насколько глубока царапина.

Микеле усмехнулся:

— Подумать только, говорили о ежевике! Только со стороны выглядело так, будто вы вот-вот начнете целоваться. Знаешь что, я вынужден предупредить тебя. Не надо!