Обычно, когда Барбара теряла контроль над собой, она всегда стремилась найти утешение в работе. Вот и сейчас она почувствовала прилив сил, гордость и удовлетворение, едва вошла в торговый зал. Как всегда, здесь уже собрались оживленно настроенные покупатели, ждущие своей очереди, чтобы запастись любимыми кондитерскими изделиями или мягким, с хрустящей корочкой хлебом, которым пекарня славилась в округе. Либби, одна из молоденьких помощниц, с улыбкой облегчения приветствовала хозяйку:

— Фу! Слава Богу, что вы здесь! По пятницам мне иногда кажется, что все жители Лондона, как одержимые, идут к нам...

— Если бы ты знала, сколько я еще должна за замечательные печи, которые мы приобрели, ты бы молилась на каждого покупателя, а не ворчала! Ну, хорошо, я сяду за кассу, а Кэрол поможет тебе за прилавком.

В течение следующего часа Барбара не могла ни о чем думать, кроме покупателей. К шести поток спал.

— Как всегда, — заметила Либби, — у нас не осталось ни одной буханки круглого хлеба. Ты не достанешь мне одну тарталетку с малиновым кремом, Кэрол? Я что-то проголодалась!

Оглядев прилавок, Кэрол сочувственно произнесла:

— Кажется, мы все распродали!

— И тот последний торт тоже? — неожиданно раздался бодрый мужской голос с явным американским акцентом. — Извините меня, леди, но мысль о торте с малиновым кремом подстегивала меня последние три мили!

— А-а, здравствуйте, мистер Конрад! — Либби, счастливая мать двух малышей, зарделась, как школьница, встретившись взглядом с вошедшим покупателем. Высокий, темноволосый, отлично сложенный мужчина был явно одним из тех, кто заставляет трепетать сердца женщин. — А мы спорили, зайдете ли вы сегодня, — продолжала Либби. — Опять бегали трусцой? И не устали?..