— Удовлетворить женщину? — Эйден усмехнулся. — Вот мы тогда вместе со старостью посидим и подумаем, как нам быть.

Эти слова почему-то задели Индию.

— Неужели тебя прельщает одинокая старость? Тебе никогда не приходило в голову, что нет ничего прекраснее старика с маленькой внучкой на коленях? Неужели ты никогда не думал о детях?

Она с трудом скрывала свое волнение: для нее это была болезненная тема. Кроме того, ее испугал быстрый взгляд Эйдена, брошенный на нес исподлобья.

— А при чем тут дети? — глухо спросил он.

— Разве ты не хочешь иметь детей?

— Было время — хотел. Потом передумал.

— Но ты…

— Вода в кастрюле сейчас просто выкипит.

Что ж, тема закрыта, дальнейшие дискуссии отменяются. Эйдену даже не надо было произносить это вслух — все и так понятно: обсуждать эту тему он не хочет и не будет.

В свое время Эйден признался Индии, что хотел бы иметь детей: двух, а еще лучше трех. И она провела не один час, раздумывая, на кого они будут похожи, темноволосые мальчишки и девочки. Ее и Эйдена дети. Она рисовала себе их жизнь в этом доме, их детство и юность…

Внезапно его присутствие здесь, сейчас показалось невыносимым. Ей захотелось побыть одной.

— Может, ты пойдешь и скажешь маме и Гари, что через десять минут ужин будет готов?

Индия надеялась, что ее просьба прозвучала достаточно обыденно. Но Эйден и не думал уходить, он стоял и пристально смотрел на нее. Это был странный взгляд, в нем не было ни тепла, ни холода, но он не отпускал ее, завораживал.

— В чем дело? — недоумевала Индия. — Что такого завлекательного ты обнаружил на моем носу?

Эйден улыбнулся.

— Ты понял, о чем я просила тебя? Он кивнул.

— Тогда…

Эйден покачал головой:

— Чуть позже.

Это было сказано очень тихо, почти ласково. — Но…

— Индия, милая, я скажу твоей маме все, что нужно, но немного позже. Сейчас этого делать нельзя.