Индия вздрогнула. Именно этого она и боялась.

Эйден по-прежнему занимался постелью и говорил, не глядя на нее:

— Мне кажется, ты не захочешь, чтобы я огорчил ее преждевременным признанием. Пока, во всяком случае, еще рано раскрывать нашу тайну. Конечно, твоему отцу значительно лучше, но говорить об окончательном выздоровлении не приходится.

Индия поняла, что попалась. Действительно, что касалось болезни отца, самые черные дни вроде бы миновали, но он все еще был очень слаб, больше спал, чем бодрствовал, и практически совсем не мог говорить. То, что ему удавалось произнести, было совершенно невозможно понять.

Кроме того, он пребывал в полном неведении относительно появления Эйдена в их доме. Индия сумела уговорить мать и Гари не рассказывать ему об их счастливом примирении, напомнив о том, что отец был против свадьбы. Во всяком случае, пока. Потом, когда он окрепнет, можно будет открыть ему все. Она боялась даже думать о том, какие последствия для его здоровья может вызвать такая новость.

Что ж, значит, выхода у нее нет. Снова нужно уступить. С этой мыслью она подошла к Эйдену.

Одеяло было уже заправлено, и теперь Эйден как-то необычайно ловко накрыл кровать покрывалом.

Индия удивленно приподняла брови.

— А у тебя, похоже, и в этом деле талант, заметила она.

— Да, я всегда помогал матери, когда отец… когда его не было дома.

— Сколько же тебе было лет?

— Семь или восемь. — Его глаза вдруг затуманились воспоминаниями. — Я всегда думал, что чистые простыни — это, может быть, самая большая на свете роскошь.

Было неожиданно представить Эйдена маленьким мальчиком, помогающим матери стелить постель. Она вздохнула.

Эйден услышал ее вздох, но истолковал его по-своему.

— Тебе надо передохнуть, Индия. С тех пор, как твой отец заболел, ты одна тянешь на себе все хозяйство. Ты и готовишь, и убираешь…

— Кто-то же должен это делать!

Она не стала говорить, что самым тяжелым испытанием для нее было вовсе не это, а долгие бессонные ночи, которые она проводила, боясь уснуть и погрузиться в полные счастья и весьма смелых фантазий сны. Она сама не знала, что больше мучило ее: утомительные ночные бдения или унизительное ощущение обиды и обмана, которое терзало ее по пробуждении.