«Может быть, и нет, — говорила тогда Индия, — вполне возможно, что, когда он увидит, как всякие новомодные штуки заполняют его дом, ему будет горько. И он будет считать тебя чужаком, уничтожающим то, чего ты никогда не имел, — дом предков. Но потом он поймет, что ошибался. Он увидит, что ты любишь Грейндж-хаус так же сильно, как он любил его всю жизнь. Возможно, он сумеет переступить через свою глупую гордость».

Пристальный взгляд Эйдена заставил ее отвлечься от воспоминаний.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Размышляю. — Эйден вновь переключил свое внимание на дорогу. — По логике ты должна испытывать неприязнь к отцу, ведь, в конце концов, именно его неосмотрительность поставила вашу семью в такое тяжелое положение.

— Да, понимаю. Если бы он был здоров, я бы постаралась вытрясти из него всю эту дурь. Но несмотря на то, что он и правда виноват перед нами, он мой отец, и я люблю его.

— Твоя мать тоже, — с какой-то странной интонацией сказал Эйден.

— Конечно, она его любит, — несколько удивленно отозвалась Индия, — он же ее муж!

Она увидела, как напряглось вдруг лицо Эйдена.

— В чем дело? — осторожно спросила Индия. — Все в порядке. Я только подумал, что обручальное кольцо не всегда является гарантией счастья.

Он произнес это с такой горечью, что у Индии сжалось сердце.

Значит, Эйден тоже не забывает об их неудачной попытке, ведь наверняка он имел в виду именно это. Хотя, возможно, сомнения в том, что «обручальное кольцо не всегда является гарантией счастья», были у него и раньше. Насколько она знала, Эйден прежде не был женат. Откуда же эти сомнения?

И Индия решилась осторожно спросить:

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я знаю.

— Откуда?

— Можно сказать, изнутри проблемы, — мрачно ответил Эйден. — У меня ведь тоже были родители. А семьи не было. Мои родители и секунды не могли оставаться верными друг другу, перед моими глазами проходили нескончаемые вереницы так называемых «друзей». Я даже не успевал запоминать их имена, так быстро они появлялись и исчезали.