Насколько могла, глядя в зеркало, убедиться Тесс, они с Аннабел были очень похожи, однако мужчины реагировали на их внешность совсем по-разному. Было в Имоджин и Аннабел нечто такое, что заставляло мужчин в их присутствии напрочь утрачивать способность мыслить здраво. Однако у Тесс этого качества, по-видимому, не было. Все они были красивы, унаследовав очарование своей матери, которая была в Лондоне самой блестящей дебютанткой, пока не влюбилась в помешанного на лошадях, разорившегося шотландского виконта. Но в присутствии Тесс никто из мужчин не начинал заикаться и впадать в транс, как это непременно происходило при появлении Аннабел или Имоджин.

Тесс иногда думала, что настоящая причина того разного впечатления, которое сестры производили на окружающих, — ее тоска по матери. Тесс помнила ее. Аннабел же никогда не говорила о матери, а Имоджин и Джози были слишком малы, чтобы их воспоминания смогли приобрести отчетливые формы. А Тесс помнила. После смерти отца тоска по матери слилась с тоской по отцу, превратившись в одну большую боль.

— Если я выйду замуж за герцога, — продолжала Аннабел, — то одной из нас надо будет выйти замуж за этого графа, которого так любезно представил нам опекун.

— Уж лучше граф, чем герцог, — сказала Имоджин. — Мне кажется, что Холбрук не причесывался с прошлого вторника. Правда, я все равно не пойду ни за того, ни за другого.

— Я слишком молода, чтобы выходить замуж, — с удовлетворением заявила Джози. — Но даже если бы это было не так, граф Мейн никогда не пожелал бы жениться на такой, как я. Он слишком высокомерен, вы не находите?

— Что ты имеешь в виду, говоря «на такой, как я»? — поинтересовалась Тесс. — Ты очень красива, Джози. Ему бы здорово повезло, если бы он женился на тебе.