— Кстати, почему употребляется множественное число? Я имею в виду лошадки-качалки? — спросил Мейн. — Насколько я помню, в большинстве детских имеется всего одна лошадка-качалка.

Рейф отпил бренди.

— Я мало что знаю о детях, — ответил он, — однако отчетливо помню, как мы с братом дрались из-за игрушек. Поэтому я купил четыре лошадки-качалки.

— Повезло твоим сироткам, — не без ехидства заметил Мейн. — Большинство опекунов быстро спровадили бы детишек с глаз долой. Тем более что они тебе даже не приходятся кровной родней.

— Никакими куклами в мире не исправить положения, в котором они оказались, — сказал Рейф, пожав плечами. — Их папаше следовало бы подумать о своей ответственности за них, прежде чем садиться на этого жеребца.

Разговор рисковал стать чересчур эмоциональным, чего следовало избежать любой ценой, поэтому Мейн вскочил с кресла.

— Ну а теперь давай взглянем на эти лошадки-качалки. Давненько я их не видывал.

— Правильно, — сказал Рейф, со стуком поставив бокал на стол. — Бринкли, как только прибудут дети, приведите их наверх, я буду в детской.

Несколько минут спустя они стояли посередине большой комнаты на третьем этаже. Стены здесь были расписаны фресками. Мальчик-с-пальчик, и Красная Шапочка, и страшный Великан, огромная нога которого угрожала раздавить кроватку с мягкой периной, на которой под простынкой угадывались очертания крупной горошины. Комната напоминала дорогой магазин игрушек на Бонд-стрит. Четыре куклы с золотыми волосами чопорно восседали на скамеечке. Четыре кукольные кроватки, аккуратно поставленные одна на другую, соседствовали с четырьмя кукольными столиками, на каждом из которых стояла шкатулка с выскакивающим чертиком. В центре всего этого великолепия стояли четыре большие лошадки-качалки с гривами и хвостами из натурального конского волоса.

— Боже мой, — промолвил Мейн.

Рейф наступил на педаль одной из лошадок, и она застучала по деревянному полу, раскачиваясь вперед-назад. Тут открылась дверь в смежную комнату, оттуда выглянула дородная женщина в белом переднике.