Все кончается тем, что они приобретают отвратительные манеры. К тому же, — она доверительно понизила голос, — от этого у них делается шире задняя часть. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю? — Она рассмеялась шаловливым смехом. — Мне, конечно, не следовало бы говорить это вам, незамужней девушке, но вы не так уж молоды. Однако не беспокойтесь, дорогая, Холбрук выпустит вас на ярмарку невест в тот же день, как только вы снимете траур.

Отвернувшись от Тесс, она, не переводя дыхания, обратилась к Холбруку:

— Послушайте, герцог, что нам делать? Я хочу сказать, что рада стать дуэньей для ваших дорогих подопечных на денек-другой, но меня ждет Лондон. Мне нужно к портнихе! — хихикнув, заявила она. — Поэтому я спрашиваю вас, ваша светлость: что нам делать?

Опекун, должно быть, привычный к манере разговора леди Клэрис, и бровью не повел. Однако непривычная Тесс почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Кто-то легонько прикоснулся к ее локтю.

— Не желаете пройтись по комнате, мисс Эссекс? — услышала она. Рядом стоял, улыбаясь, граф Мейн.

— С удовольствием, — сказала она, беспомощно взглянув в ту сторону, где стояла Имоджин, разговаривая с лордом Мейтлендом. Ей увиделось что-то слишком фамильярное в том, как он улыбался Имоджин и как его пальцы прикасались к ее обнаженной руке чуть выше локтя.

Граф проследил за ее взглядом.

— Рейф, — сказал он приятным низким голосом, который перекрыл визгливую речь леди Клэрис, — наши гости, наверное, проголодались. Не пора ли нам поужинать?

Опекун немедленно увел леди Клэрис из комнаты, и звуки ее голоса стали удаляться по коридору, пока не исчезли совсем, когда пара зашла в столовую.

— Имоджин! — окликнула сестру Тесс, пытаясь сделать так, чтобы ее голос звучал властно, но не по-матерински. Потом, повернувшись к графу, она оперлась на предложенную руку.

Тот некоторое время смотрел на Тесс, потом поднес к губам ее руку. Тесс была в смятении. Уж не вздумал ли он флиртовать с ней?