— Будь я проклят, если думал, что когда-нибудь увижу тебя в роли папаши, — заявил Мейн.

— У меня не было причин для отказа. Я достаточно богат, чтобы вырастить любое количество детишек. К тому же за согласие стать опекуном Брайдон отдал мне Скворца. Я, правда, согласился сразу же, как только он мне написал, так что не было нужды меня чем-то подмасливать. Однако он прислал из Шотландии Скворца, а разве можно отказаться от такого жеребца?

— Скворец — потомок Выдающегося, не так ли? Рейф кивнул.

— Брата Своенравного. Основное ядро конюшни Брайдона происходит по прямой линии от Своенравного. Кроме них, в Англии сейчас нет больше лошадей, являющихся прямыми потомками Своенравного. Я надеюсь, что на будущий год Скворец выиграет дерби, пусть даже он происходит от Выдающегося, а не от самого Своенравного.

— А что будет с потомками Своенравного? — спросил Мейн с такой горячностью, которую приберегал исключительно для разговоров о лошадях. — С Распутницей, например?

— Пока не знаю. Порядок наследования в отношении конюшен имеет свои особенности. Мой секретарь сейчас занимается делами, связанными с наследством. И если конюшни отойдут детям, то я выставлю лошадей на аукцион, а вырученные деньги положу в доверительный фонд. Со временем девочкам потребуется приданое, а я сильно сомневаюсь, что Брайдон сам об этом позаботился.

— Если будет продаваться Распутница, я ее куплю. Я за нее денег не пожалею. Лучшего добавления к моей конюшне не придумаешь.

— Для моей конюшни она тоже была бы великолепным приобретением, — согласился Рейф.

Мейн обнаружил на каминной полке чугунные фигурки лошадей и принялся выстраивать их таким образом, чтобы в каждую повозку была впряжена пара одной масти.

— Знаешь, а они смотрятся очень неплохо, — сказал он, когда лошади, впряженные в повозки, выстроились на каминной полке. — Подожди, когда твои подопечные их увидят. Сразу обрадуются переезду из Шотландии. Жаль, что среди них нет мальчика.