— Мамаша, побереги нервы.

— Заявились в гостиницу… слышу крики…

— Пошли, — командует Томин, перехватывая руку Шишкина повыше локтя.

Дурацкий характер: на кой шут старшему инспектору заниматься разбирательством драки, да еще в выходной? Но автоматика срабатывает — что называется, не проходите мимо. Знал бы он, сколько неприятностей навлечет на свою голову!

* * *

В отделении милиции, куда доставлены Шишкин и побитый Панко, взъерошенный, со ссадиной на скуле, Томин ведет разбирательство с участием дежурного милиционера.

— Спекулянт, товарищ майор! — возмущается Шишкин. — Дерет с рабочего человека без зазрения совести!

— Я сам рабочий человек! — срывается на крик Панко.

— Нет, вы поглядите, а? Ворюга он, вот кто!

— Давайте поконкретней.

— Вполне конкретно. Я даю пятьдесят одной бумажкой. Он отходит якобы разменять. Возвращается и сует сдачи восемнадцать рэ.

— Не слушайте, вранье!

— Погодите, товарищ, — останавливает Панко дежурный. — Надо по очереди.

— Да ты уж помолчи, барыга, — подхватывает Шишкин. — Я ему это, говорю, что? Где остальные деньги? Отваливай, говорит, не заслоняй товар. Я — культурно между прочим — забирай, говорю, свою черешню, чтоб те подавиться. Давай полста назад. А ты ж, говорит, четвертной давал. Представляете, товарищ майор? Заткнись, мол, и отваливай по-тихому. И смотрю — верите, нет? — справа-слева уже группируются. Сподвижники в халатах. За мои же трудовые еще вывеску, гляди, попортят. Чего будешь делать, товарищ майор. Дал задний ход…

Панко от негодования утратил дар речи.

— Кто-нибудь видел, какой купюрой вы платили? — интересуется Томин.

— А как же. Старушка как раз приценялась, все видела!

— Может подтвердить?

— Где ее на рынке сыщешь? Небось с испугу от ихних цен ноги в руки. Нет у меня свидетелей, чтоб официально его притянуть. Но снести не могу. Это ж издевательство, товарищ майор, правильно? Ну и позвал своих ребят. И весь сюжет… По справедливости не со мной надо разбираться, а с этой спекулянтской рожей. По семь рубликов за килограмм, а? С ума можно спятить!