— Я не могу писать колонку о мужской моде! — прорычал Колин Солсбери

Его младший брат, поедавший тост с маслом, хмыкнул.

— В этом случае тебе следует немедленно отправить Китлзу свою пару серых и карету. — Джулиан многозначительно покосился на совершенно не соответствующий моде наряд брата: — Вообще-то я с тобой согласен. У твоего сюртука узкие лацканы, ты не носишь корсет и не пользуешься румянами! Ты просто ничего не сможешь написать о мужской моде.

— Болван, — огрызнулся Колин. — Где тот бред, что ты читал прошлым вечером?

Джулиан кивнул в сторону серванта.

— «Мода. Со вкусом от наития, однако — надуманная, немилосердная, но — боготворимая, она вознеслась на Олимп наслаждения и восседает на флюгере величественного купола, как на троне…» — Колин прервался. — Дьявол, что это за тарабарщина?

— Колонка Эдварда Итериджа. Ты, наверное, не помнишь, учитывая степень твоего подпития, но…

— Все я помню! — рассердился Колин.

— Никогда не видел тебя таким потерянным, — весело продолжал его брат, намазывая на тост толстый слой мармелада. — И все потому, что Аделаида Черчилль вышла замуж.

— Дело вовсе не в том, что Адди вышла замуж.

— Нет?

— Нет. И прекрати ухмыляться, Адди может выходить замуж, за кого ей угодно. Я никогда не видел ничего глупее этой колонки. «…Чародейка, подчиняющая себе нашу жизнь, безапелляционный властелин, она диктует нам, ее приверженцам, и ткань жилета, и…». Кто такая, черт возьми, эта чародейка, диктующая нам ткань жилета?

Джулиан пожал плечами.

— Понятия не имею. Кем бы она ни была, она, несомненно, объявит твой жилет вне закона. У тебя есть что-нибудь любого другого цвета, кроме черного?

Колин бросил на него взгляд полный неприязни.

— Поверить не могу, что я согласился…