— Если вы позволите, после обеда я схожу за вещами.

— О'кей!

Мы спустились вниз. Какое удовольствие жить на свете! Я уже и не в Леопольдвиле, а в какой-то заморской стране.

— Как вас зовут? — спросила меня мадам Руленд.

— Луиза Лякруа, мадам…

— А меня Тельма…

— Хорошо, мадам…

— Не зовите меня «мадам», просто — Тельма!

— Что-что?

Я мгновенно представила себе Риделя, моего бывшего патрона. Его звали Люсьен. Это был важный господин, считавший себя незаменимым и старавшийся внушить всем и каждому, что по утрам Всевышний испрашивает у него разрешения запустить Землю вокруг небесного светила. Можно вообразить его физиономию, обратись я к нему — Люсьен!

— Почему вы смеетесь, Луиза? Тельма — нехорошее имя?

— Напротив, мадам. Но прислуга по дому не зовет свою хозяйку по имени!

— А как же она ее зовет?

— Мадам!

— Именно так? Мадам?

— Да.

— О'кей!

Наконец она закурила сигарету и протянула мне пачку «Кэмела».

— Нет, спасибо, я не курю… С чего я должна начать, мадам?

Машинально она ответила мне по-английски. Видя, что я не поняла, она перевела:

— Это без значения!

Внезапно она погрустнела. Казалось, мое присутствие немного тяготит ее. Она, возможно, старалась привыкнуть ко мне, и это небольшое усилие навеяло на нее скуку. Я поняла, что мне придется как следует поднажать, чтобы расположить ее к себе.

— Сейчас почти одиннадцать. Месье Руленд обедает дома?

— Нет!

— А вы как следует едите в полдень?

— Нет… только чай с тостами…

Было ли это привычкой или желанием сохранить форму? У нас во Франции на обед положены либо сосиски с чечевицей, либо баранье рагу. Чаем я никогда не увлекалась.

— Я, как и вы, мадам.

Я нацепила пластиковый фартук из кухни и принялась за работу. Беспорядок в доме объяснялся только полным безразличием хозяйки. У нее было все необходимое для уборки: пылесос, машина для натирки полов, стиральная машина и куча других приспособлений, назначения которых я не понимала как следует.