Тельма садилась посередине, а я сбоку крепко хваталась за перекладину, так как никогда не любила качелей. Тельма загораживала от меня Джесса, но я видела его скрещенные ноги, сквозь тонкую ткань альпага угадывалось, какие они мускулистые. Отталкиваясь правым каблуком, он приводил качели в движение. Я отдавалась этому сказочному парению, повторяя про себя: «Я на острове, я на острове!» Мне было достаточно взглянуть на небо, чтобы обнаружить в причудливых облаках то, чего не хватало нашему пейзажу. Одно облако было похоже на пальму, другое — на коралловый риф, а голубой небосвод превращался в морскую гладь. Однажды мне явился даже людоед, но только не из бесконечной лазури, а из калитки сада, и так он был похож на Артура, что я позеленела от ужаса.

Да, это был Артур, собственной персоной, набравшийся, отвратительный! Он зловредно ухмылялся, видя меня усевшейся рядом с америкашками.

— Шлюха! — заорал он. — Шлюха!

Он грозил мне кулаком. Месье Руленд поднялся, чтобы охладить его пыл, думая, что это какой-нибудь бродяга, но я опередила его.

— Не связывайтесь с ним, это друг моей матери…

— Он пьян?

— Да.

Он слишком привык к пьяным, Джесс Руленд, и снова опустился на качели.

Артур был хорош, с горящими глазами, слюнявым ртом!

— Ты что, больной? — бросилась я к нему. — Что ты себе позволяешь?

— Ты подстилка, Луиза, — прозвучало в ответ. — Ты развратничаешь с этой гнусью! Самая настоящая подстилка, вот ты кто. Моя сука Мирка даже в течке ведет себя приличнее! Или сама возвращайся домой, или я тебя силком вытащу отсюда за задницу, ты слышала?

Если бы в саду был колодец, я утопилась бы в нем, только бы избежать взгляда Руленда и тех соседей, что, привлеченные скандалом, вышли на порог.

— Послушай, Артур, — прошипела я, хватая его за руку, — послушай меня хорошенько…

Должно быть, он прочел в моих глазах такое, что сразу же затих.