Одна из них полна писем, которые они писали друг другу. Недавно я их просмотрел. Их дружба до последнего дня оставалась нерушимой так же, как и моя с приемным сыном де Мариско, графом Линмутским, сводным братом моей суженой. Помнишь, мы учились вместе в Париже? Другая шкатулка хранит миниатюры молодой де Мариско, писанные каждый год в ее день рождения. Так что обручение остается в силе, Белла, и теперь, когда отца не стало, мне следует жениться не откладывая. Думаю, тебе пора забрать сыновей и ехать домой, сестрица. Дан-Брок надо отремонтировать, пока я буду в отъезде. Я уже распорядился, чтобы его вычистили и обновили от верхушек башен до подвалов. Покои графини будут заново меблированы для моей невесты, а твой дом, должно быть, давно нуждается в твоей твердой руке, Белла. Ты же не была там больше года.

- Ты отсылаешь меня из моего дома? - Сестра выглядела явно обиженной.

- Нет, сестра, я отсылаю тебя в твой дом. Дан-Брок перестал быть твоим домом в тот день, когда ты вышла замуж за Яна Гранта, а в моем замке может быть только одна хозяйка - моя жена. И я уверен, что твой муж тоже скучает по своему дому, да, Ян?

Ян Грант подумал об унылой куче черных камней в долине, называемой Грантхоллом, и его передернуло. У хозяев этого дома никогда не было ни достаточно денег, чтобы сделать необходимый ремонт, ни достаточно дров, чтобы хорошенько прогреть его. Кроме того, в доме обитало привидение, которое, будучи в дурном настроении, стенало по ночам и било посуду. Ян подумал, что жизнь на болоте и то была бы лучше, но тут он перехватил взгляд своего шурина и запнулся.

- О д-да, - проговорил он заикаясь, - будет здорово о-опять попасть домой, Алекс. К-конечно, эт-то будет здорово.

Белла бросила на своего благоверного взгляд, полный отвращения. Ян всегда превращался в трусливого слизняка, когда дело касалось Алекса. Иногда она спрашивала себя, зачем вообще вышла за него замуж, но тут же в душе начинала смеяться, зная ответ на вопрос. Никто, никто, она знала наверняка, не может любить женщину так, как любил ее Ян. Это - его единственное достоинство.