Он понимал, что Велвет захочется надеть что-нибудь красивое на свою первую официальную встречу с королем. Алекс спорил с ней, доказывая, что Джемми все равно, появись она перед ним хоть в своем платье для верховой езды, но Ботвелл вступился за нее, и сейчас она была признательна ему как никогда. В своем желтовато-оранжевом платье, богато расшитом золотом, она чувствовала себя равной любой женщине при шотландском дворе, даже если бы была без драгоценностей.

- Итак, леди Гордон, - повернулся к ней Джеймс с ножкой олененка в руках, - что вы скажете о моем дворе в сравнении со двором моей английской кузины?

- Их трудно сравнивать, сир. Я не хочу вас обидеть, но двор королевы, видимо, самый элегантный в мире. Даже у французов нет такого двора! И все же я не уверена, что не предпочла бы ваш. Он не так изыскан, но его непринужденность придает ему теплоту и очарование. Когда мы в следующем году вернемся в Шотландию, я бы с радостью присоединилась к вашему двору.

- Вы будете в нем одной из самых ярких звезд, мадам, - сделал ей Джеймс комплимент.

- Мы вряд ли сможем прибыть ко двору, пока Велвет не родит мне несколько ребятишек, Джемми, - сказал Алекс, - не хочу рисковать ее здоровьем.

- Моя мать без труда родила восьмерых детей, - улыбнулась Велвет. - И пока она носила моих братьев и сестер, она ходила в море и даже ездила верхом. Уверена, что и я окажусь такой же крепкой.

- Восемь детей? - Король был восхищен. - И сколько из них дожило до совершеннолетия, леди Гордон?

- Семь, сир. Мой единоутробный брат Джон Саутвуд умер, не дожив до двух лет, во время той же эпидемии, что унесла жизнь его отца, графа Линмутского.

- И скольких сыновей родила ваша мать? - спросил король.

- Пятерых, сир.

- Не сомневаюсь, что и у вас с этим делом все будет в порядке, леди Гордон, - с одобрением сказал король.