Потерев ими маленькую сморщенную складочку на ее розовой дырочке, он вставил туда сразу два пальца. Велвет легонько вскрикнула и опять попыталась, подавшись всем телом вперед, ослабить нажим его пальцев, но Акбар ей не позволил. Войдя в нее, он пошевелил ими в проходе, стараясь расширить его. Когда Велвет поняла, что ей не сделают больно, она опять успокоилась. Медленно он двигал пальцами взад и вперед, пока не понял, что она вполне готова принять его. Его лингам уже был твердым от нетерпения и вина, которое он выпил, В это вино добавили специальные снадобья, чтобы он смог удовлетворить свою молодую жену. Он смазал маслом свой огромный член и, удерживая одной рукой ее попку раздвинутой, другой направил его в цель.

- В первый раз всегда трудно, так же, как было с твоей йони, когда в нее входили впервые. Я буду действовать очень медленно, и, хотя ты будешь чувствовать все возрастающее давление, боли не будет.

- Я немного боюсь, - призналась она.

- Новые, неизведанные пути всегда страшат, и этот может тебе не очень понравиться, моя роза. В этом случае мы не будем так любить друг друга. Ведь удовольствие состоит в том, чтобы и другой человек тоже наслаждался.

- А ты получаешь удовольствие от этого, мой повелитель?

- В разнообразии есть свои преимущества, особенно когда становишься старше, - ответил он ей. Потом начал сильно нажимать своим лингамом в отверстие ее заднего прохода. Сначала оно не поддавалось, но, когда он нажал сильнее, маленькое отверстие начало раскрываться, как цветок, под напором его нетерпеливого члена, который вдруг ворвался внутрь. Теперь головка его огромного лингама плотно вошла внутрь ее.

- О-о-о-о! - тихо вскрикнула Велвет, прикусив нижнюю губу.

- Я делаю тебе больно? - с любопытством спросил он.

- Н-е-т!

Он дал ей несколько секунд привыкнуть к новым ощущениям, крепко держа руками за бедра. Потом очень медленно он двинулся глубже внутрь ее. Этот проход был восхитительно тугим, казалось, что он как бы засасывает его, пока он постепенно продвигался вглубь. Наконец он вошел туда целиком, и ему потребовалось все его самообладание, чтобы тут же не извергнуть в нее свое семя.