Карета резко остановилась, и, вернувшись мыслями к действительности, Майкл обнаружил, что они уже в Париже и ждут, когда привратник откроет им ворота. Снег теперь валил тяжелыми хлопьями, и епископ едва мог различить фигуру привратника. Кучер, в своем нетерпении побыстрее завершить долгое путешествие и, без сомнения, мечтавший о теплом огне и пинте доброго вина, чуть не сшиб привратника с ног, подстегнув лошадей и галопом влетев во двор. Карета остановилась перед широкими двойными дверями, которые тут же, как по волшебству, распахнулись. Два ливрейных лакея сбежали со ступеней и, открыв дверь и откинув ступеньку, помогли Майклу О'Малли вылезти из кареты.

- Мерси, мерси! - проговорил епископ, осеняя их крестом в знак признательности, и поторопился войти в дом.

Навстречу ему поспешно выступил худой длиннолицый человек.

- Добро пожаловать, монсеньор епископ. Меня зовут Алард, я местный мажордом. - Он подтолкнул вперед низенькую, толстенькую женщину:

- Моя жена Жаннин, домоправительница и кухарка. Нас прислала мадам графиня, чтобы прислуживать вам. Мы постараемся сделать ваше пребывание здесь приятным. Можно ли узнать, сколь долго вы предполагаете пробыть в Париже?

- Не больше недели, в крайнем случае две, - ответил Майкл.

- Благодарю вас, милорд епископ. Позвольте проводить вас в ваши апартаменты, и хотелось бы узнать, что мы можем сделать для вас еще?

- Мне нужно отослать весточку моему другу, отцу О'Дауду, иезуиту.

Алард поклонился.

- Конечно, милорд епископ. Как только вы устроитесь, я пришлю вам лакея.

Посыльный умчался и вернулся меньше чем через час. Он разыскал отца О'Дауда, который велел сообщить, что он будет рад повидать своего старого друга, и просил узнать, не сможет ли он прибыть сегодня к ужину. Когда Майкл задал этот же вопрос пухленькой Жаннин, та озорно улыбнулась и, присев в реверансе, пообещала роскошный стол.