Раньше, когда Норин жила с Кенсингтонами, ей не доводилось испытывать финансовые затруднения - недоставало лишь душевного тепла. Теперь же ей не хватало и того, и другого, но она, по крайней мере, была независима, и это служило девушке слабым утешением.

Она вспомнила, что и Рамон переехал на новую квартиру после трагической гибели Изадоры. Несколько раз Норин пыталась рассказать ему всю правду, но, обезумевший от горя, он не давал ей вымолвить ни слова...

А еще она вспомнила, как впервые увидела его. Он вышел из автомобиля, остановившегося перед особняком ее дяди. Лучи солнца переливались в густых черных волосах Рамона. В сером костюме, высокий, атлетического сложения, он казался самим совершенством. Взгляд его живых карих глаз, брошенный в сторону Норин, лишил ее чувств.

Сердце у нее в груди будто остановилось, щеки налились румянцем. Однако Рамон держался непринужденно - наверное, он привык производить такое впечатление. Бросив на Норин удивленный взгляд, когда их представляли друг другу, гость весь вечер не сводил глаз со своей обожаемой Изадоры.

- Не думай, что он обратил на тебя внимание, - шутила тогда кузина, несмотря на твои коровьи глаза. - Она едва сдерживала смех.

- Знаю, он принадлежит тебе, Изадора, - не поднимая взгляда произнесла Норин.

- И никогда не забывай об этом! - последовал резкий ответ. - Я выйду за него замуж.

- А он знает? - не удержавшись, задала Норин мучивший ее вопрос.

- Конечно, нет, - процедила сквозь зубы Изадора. - Но все равно будет по-моему.

Так и случилось два месяца спустя. Подружкой невесты решила быть сама тетя.

Накануне венчания, когда Изадора с матерью примеряли свадебные наряды, а Норин возилась на кухне с пирожными, туда пришел Рамон. Он остановился на пороге и, широко улыбнувшись, поинтересовался, будет ли она завтра участвовать в свадебной церемонии.