Вечером Брэд пришел проведать ее. С собой он прихватил суп и сандвичи из кафетерия. Она была так слаба, что еле дошла до двери, и совсем не могла дышать, когда с помощью Брэда вернулась в постель.

- Это никуда не годится, - произнес он хмуро, - ты убьешь себя, если не перестанешь упрямиться и не согласишься на операцию.

- Мне нужны... еще три... недели... чтобы накопить... деньги, пояснила она, бледная от напряжения и недостатка кислорода. - Тогда я смогу... платить за квартиру... пока буду выздоравливать...

- Вот упрямая! Неужто твои родственники не понимают, в каком ты состоянии?

- Они меня не видят. Да у меня и остались только дядя с тетей...

- Но они же вырастили тебя, разве им все равно?

- Думаю, после смерти Изадоры - да, - ответила Норин с печалью в голосе.

- Бедняжка, - Брэд ободряюще похлопал ее по плечу. - Может, ты поешь? Я принес тебе суп.

- Спасибо, - поблагодарила она, - я обязательно поужинаю, только чуть-чуть попозже. Сейчас не в состоянии.

- Давай я вызову врача. Она покачала головой:

- Не надо. К утру мне станет лучше, я уверена. А потом я посижу дома еще два дня, и за это время...

- Тогда хотя бы лежи, - попросил Брэд, - не вставай, хорошо?

- Обещаю.

Он побыл у нее еще немного и уехал обратно в больницу. После ухода своего единственного друга Норин чувствовала себя еще более одинокой и несчастной, чем когда-либо.

Суп есть она не стала и сразу же легла спать.

Хотя утром ее состояние действительно улучшилось, девушка была вынуждена признать, что на поправку она не идет и время отсчитывает минуты не в ее пользу.

Дождь лил как из ведра, когда Норин вышла на улицу, чтобы ехать на работу. Закрывая дверь, она услышала жалобное мяуканье. Оглянулась - и увидела на лестнице, в углу, худого взъерошенного котенка, дрожащего от холода.