Ее охватила дрожь, больше от отвращения, чем от страха. Он как будто ждал этого сигнала и внезапно отпрянул. Когда он заговорил, голос его был спокойным.

— Я просто хотел удостовериться, что мы правильно понимаем друг друга. Сегодня вы назвали меня негодяем, Ханна. Вот так они и должны себя вести.

— А как, по-вашему, я должна была вас назвать? — Ее голос дрожал. Она вытерла рот тыльной стороной ладони. — Моим ухажером? Любовником?

— О, Ханна, Ханна. — Он засмеялся. — Если бы я был вашим возлюбленным, я бы соответствующим образом и поцеловал вас на прощание. — И, прежде чем она смогла его остановить, он снял очки с ее носа. — Вот так, — прошептал он и притянул ее к себе. Его губы обхватили ее рот с ленивой настойчивостью. Ханна попыталась увернуться, но он зажал в своих руках ее лицо и продолжал ее целовать, медленно и нежно. Его губы ласкали ее губы, большие, пальцы нежно гладили ее щеки. И вдруг, совсем неожиданно для себя, она почувствовала, как по ее телу разливается тепло. Руки, которыми она толкала его в грудь, вместо этого вцепились в лацканы его пиджака. Из его горла вырвался еле слышный звук, звук мужского торжества. Он крепко прижимал ее к себе и все целовал и целовал до тех пор, пока все остальное уже не имело никакого значения.

Потом он отодвинул ее от себя. Ханна нетвердо держалась на ногах, она была ошеломлена, она пыталась понять, что произошло. Их глаза встретились. Только одно мгновение она считала, что он был так же смущен, как и она. Но потом он водрузил очки ей на нос, и она поняла, что это было вовсе не смущение, а удовлетворение, самодовольное и снисходительное.

— Спасибо за интересный вечер, Ханна. — Он направился было к лестнице, но в последний момент обернулся. — Кстати, вы можете прийти завтра попозже. — Он засмеялся. — Черт побери, ведь вам пришлось поработать сегодня сверхурочно, и вы заслужили хороший отдых.

Глава третья