— Старики помогают?

— Знаешь, Люк, моя личная жизнь тебя совершенно не касается! Приятно было встретиться после стольких лет, но я устала и хочу домой. Если ты закончил, можешь расплатиться и я закрою кафе. — Она пойдет домой и уже там будет думать о Люке Винтерсе — мальчишке, которого обожала, и юноше, который ушел, чтобы никогда не вернуться. И помечтает о том, что в следующий раз, когда они встретятся, будет стройной и прекрасной.

— Значит, не помогают…

— Они умерли десять лет назад, — огрызнулась она и выхватила у него пустую тарелку. Швырнула в кухонное окно раздачи. Когда она потянулась за чашкой, Люк накрыл ее руку своей.

— Дай мне еще кофе, — мягко попросил он, рискуя получить отказ. — Линдси, я очень сожалею о твоих родителях…

Линдси проглотила комок в горле, чувствуя, как учащенно бьется ее пульс от тепла его ладони. На мгновенье даже забыла, что она на девятом месяце, что вся отекла и еле держится на ногах от усталости. Неожиданно она ощутила себя женственной, и словно вернулось то чувство, что она испытывала когда-то к Люку Винтерсу.

Кивнув, она высвободила руку, и наваждение исчезло. Стала наливать дрожащей рукой кофе — чуть не расплескала. Не поднимая глаз, протерла стол.

— Ты выглядишь усталой…

— Если бы не ты, я могла бы закрыть кафе и уйти домой! — ответила она, опалив его взглядом.

У них слишком разные жизни. Так было всегда, но в детстве, на летнем пляже, разница эта казалась ничтожной. Он играл со своими ровесниками, все они были старше Линдси. Она же с подружками постоянно вертелась возле них.

Перехватив ее взгляд, он пожал плечами.

— Я хотел бы предложить тебе кое-что. Не желаешь бросить работу? Ты смогла бы продолжать учебу и в обозримом будущем не беспокоиться о деньгах.

— И что же я должна сделать? Продать своего первенца?

Инстинктивно она прикрыла руками живот, заслоняя драгоценное дитя от сидящего напротив мужчины.