Дело оказалось весьма щекотливым. Едва начав расспросы, Чарльз понял, что не сумеет избежать распространяющихся пересудов. Вся округа гудит от сплетен, а эта девушка продолжает жить в его доме! Понимает ли она, какое любопытство возбуждает в людях?

Вызвав в воображении образ Элен, Чарльз неожиданно увидел ее во плоти, медленно бредущую через луг по направлению к реке.

Чарльз задержал взгляд на ее высокой фигуре. Он видел ее профиль, поскольку шла она с опущенной головой, погрузившись в размышления. Вероятно, Элен не догадывалась, что, пройдя по огибающей здание дорожке, окажется под окнами его кабинета. Но могла и узнать. Любой из слуг мог объяснить ей, где расположена эта комната.

Раздраженный собственной подозрительностью, Чарльз торопливо отошел от окна. Увлеченный порывом, он покинул кабинет и направился к боковой двери, выводящей на дорожку, обсаженную цветущими магнолиями. Элен услышала его шаги и повернулась к нему прежде, чем он успел ее догнать.

Ее красота потрясла Чарльза. Он бережно хранил в памяти ее образ, и все равно был поражен небывалой голубизной ее глаз. В груди его что-то шевельнулось. Он попытался подавить это ощущение.

Чарльз приветственно взмахнул рукой.

– Я видел вас из окна.

Она не ответила, лишь подождала его с вежливым удивлением на лице. Она казалась спокойной… и это мало соответствовало рассказам Мег о ее бедственном состоянии. Либо она быстро освоилась в столь тяжелой для нее обстановке, либо обладала завидным хладнокровием. Было ли ее самообладание истинным или напускным?

Он улыбнулся ей с привычной легкостью.

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше, спасибо.

– Рана все еще беспокоит?

– Только если до нее дотронуться.

– А головная боль?