Чарльз не стал добавлять, что Элен, сама того не сознавая, почти развеяла его подозрения, внушенные Генриеттой. Пламя свечи высветило во тьме ее лицо, ослепительно прекрасное, хотя и искаженное кошмаром. Она казалась трогательно невинной, и Чарльз был поражен испуганным взглядом ее глаз. Ему непросто было сохранить хладнокровие.

Наконец Элен отвернулась и прижала ладонь ко лбу.

– Я спала. Я запомнила сон и думала, что вы мне тоже приснились.

– Простите, что ввел вас в еще большее замешательство.

Она вздохнула.

– Это неважно. Доктор Горсти сказал, чтобы я не верила снам, а вы не принадлежите моему прошлому.

– А наяву вы больше ничего не вспомнили?

Мгновение она колебалась, затем взглянула на него.

– Был сад. В первый день, когда я приехала сюда. Я выглянула в окно и, кажется, увидела сад.

– Так и есть, – ровным голосом заметил Чарльз. – Ваше окно выходит окнами в сад.

На лице Элен мелькнуло раздражение.

– Да, но не в этом дело. Образ вашего сада померк, когда я смотрела на него. Это продолжалось одно мгновение. Мне показалось, что вместо него я вижу сад… из моей прошлой жизни.

В ее голосе звучала тоска, вызвавшая сочувствие Чарльза. Он попытался отвлечься, сосредоточившись на смысле ее слов. Это такая мелочь. Разве не могла она выдумать нечто более убедительное?

– И это все?

Элен торопливо отвела взгляд. Это оказалось ошибкой. Ее движение не укрылось от глаз Чарльза, и он пристальнее посмотрел на нее.