Но Чад не замолчал.

—С тобой все будет прекрасно, — продол­жал он. — Ты поедешь домой. А это просто за­мечательно. Ты хочешь домой, Дженни?

Она открыла рот, чтобы задать один из де­сятков вопросов, которые, будто пчелы, жужжа­ли в голове. Но прежде чем она заговорила, Чад схватил с тумбочки возле кровати чашку.

—Хочешь попить?

Стало совсем невыносимо. Она сжала ладо­нями виски и, не обращая внимания на протест ноющего тела, передвинулась в дальний угол кровати. Подальше от обоих мужчин.

—Почему вы меня так называете? — почти в истерике вырвался вопрос.

Еще сильнее забили в голове молоточки. Она смутно поняла, что сестра, находившаяся здесь же, в палате, молча выскользнула за дверь.

—Как мы тебя называем? — Чад вроде бы страшно удивился ее взрыву. — Дженни. Это твое имя. Что с тобой, глупышка? — Он по­смотрел на нее так, словно сам понимал, что именно происходит. — Сейчас уже все в порядке и не время для глупых выходок. — И засме­ялся.

Его визгливый дрожащий смешок будто уда­рил ее по лицу. Неужели он не видит, в каком она состоянии? Неужели не может понять, что весь ее мир перевернулся вверх тормашками?

—Замолчи, Чад!

Резкий приказ Люка наконец заставил того замолчать. Но это еще больше напугало ее. Она почувствовала себя маленьким беспомощным зверьком, загнанным в угол. Бежать некуда.

—Теперь слушай меня…

Спокойный, командующий тон Люка завла­дел ее вниманием. Несмотря на мучительную барабанящую боль в голове, она заметила, что злости в его черных глазах больше нет. Более того, ее сменила глубокая забота.

—Сестра пошла за доктором… — Ласково звучавшие слова нежно баюкали.

Он положил ладонь на простыню. Тонкую ткань не назовешь подходящей защитой от столь жаркого прикосновения. Она не сумела сдержать панику и уставилась на его пальцы. Заметив это, он моментально убрал руку с ее ноги.