Ребенок. Инстинктивно Дженни положила руку на живот, словно защищая его. У нее будет ребенок!
—Бог мой, Дженни! — В глазах Люка явно сверкала досада. — Почему ты не сказала мне?
Ей оставалось только беспомощно смотреть на него. Для нее это тоже новость.
—Может быть, я не знала… — Она сама заметила, как неуверенно прозвучали слова. Дженни посмотрела на доктора, ожидая подтверждения своих слов.
—Дженни, — старик покачал головой, — две недели назад вы пришли ко мне, чтобы провериться. Вскоре вы получили результат.
—Не понимаю, — пробормотал Люк.
Темные, как полночь, глаза грозили просверлить в ней дырку. Но она ничем не могла ему помочь, потому что сама ничего не понимала. Не могла ни ответить, ни утешить.
—Кажется, я мог бы пролить немного света на эту ситуацию.
Все глаза устремились к Чаду. Все, затаив дыхание, ждали его объяснений.
—Прости, Люк, что ты так узнаешь об этом. По-моему, Дженни потому никому не сказала о ребенке… — Он засунул руки в карманы шортов, тяжело вздохнул и закончил: — В общем…! По-моему, отцом ребенка могу быть я.
Дженни Прентис натянула на себя довольно поношенные джинсы. Она могла бы поклясться на Библии, что никогда раньше их не видела. Но она застегнула молнию и металлическую пуговицу. Мягкая голубая ткань обтягивала ее как перчатка.
Все казалось таким странным. Каждое движение она делала будто первый раз, будто оно совершенно ей незнакомо. Мир, окружавший ее, был совершенно чужим.
И в то же время она знала, что джинсы оставил для нее муж. Так сказала санитарка, когда принесла их. И зубная щетка тоже выглядела так, будто ею уже пользовались. И щетка для волос, и расческа. И хотя ей говорили, что это ее вещи, она чувствовала, что пользуется ими первый раз в жизни.
Доктор хотел оставить ее в больнице только на одну ночь, но она пробыла там еще четверо суток. В тот день, когда она пришла в себя после падения, между братьями Прентис разыгралась ужасная сцена. И Дженни попросила доктора Портера дать ей какое-то время, чтобы побыть одной. И, слава Богу, старый доктор согласился.