Пока Одри разглагольствовала, Хелен пыталась задавить в себе панику и нехорошие предчувствия. Например, что эта встреча нужна ее дяде для того, чтобы представить ей счет за обучение. Был еще медицинский счет, когда Хелен четыре месяца назад сломала запястье, и который наверняка приплюсуют к ее уже имеющимся расходам. Больше не было причин, по которым Роберт вдруг захотел повидать свою племянницу, – так решила Хелен. Во время этих тяжких раздумий в животе у нее противно сжималось и подрагивало, и Хелен ничего не могла с этим поделать. А пирожок, который они съели с Одри напополам перед возвращением в комнату, неприятным тяжелым комком осел в желудке.
– Хелен, ты слышала хоть слово из того, что я тебе говорила?! – возмутилась Одри, обнаружив, что Хелен ее совсем не слушает, а сидит на кровати, уставившись остекленевшим взглядом в стену перед собой.
– Прости, Одри. Я... я не знаю, что и думать на самом деле. Мне кажется, что я... боюсь ехать туда!
– Ох, глупенькая, – тут же смягчилась подруга и присела перед Хелен, заглянув в лицо подруги. – Не бойся. Все будет хорошо, уверяю тебя. Ну а если не будет, то ты всегда можешь положиться на меня и мою изобретательность. Вдвоем мы что-нибудь придумаем.
– Спасибо, Одри.
– Вот только плакать не надо, хорошо? Ты же знаешь, что моя тонкая натура просто не выносит твоих слез! Знаешь, что я придумала?
– Что?
– Почему бы нам не устроить напоследок небольшой девичник? Немного вина, легкие закуски, чуть-чуть танцев и много, много воспоминаний о годах нашей учебы. Как тебе?