Ее дядя был сложным человеком, со своими стереотипами поведения, и такие качества, как дружелюбие, бескорыстие и альтруизм не являлись сильными чертами его характера. Она инстинктивно чувствовала, что существует какая-то очень веская причина для этого разговора и настойчивого желания дяди, чтобы она пожила в его доме, но Хелен, хоть убей, не могла даже представить, что двигало Робертом и какие мысли бродили в его голове. Ее стало зябко – то ли от собственных неясных предчувствий, то ли от того, что в кабинете было ужасно холодно. Роберт тут же заметил движение ее дрогнувших в ознобе плеч.

– Ты замерзла?

– Нет-нет, все в порядке.

– Я вынужден сидеть в этом морозильнике... – Роберт как-то невесело усмехнулся и чуть качнул головой, словно досадуя на подобное обстоятельство.

– Но почему? – невольно спросила Хелен, недоумевая, почему нужно заставлять себя находиться в этом «морозильнике».

– Мой доктор настаивает, что низкая температура и озонирование воздуха помогут мне... – Роберт очень вовремя замолчал, провоцируя Хелен на новый вопрос.

– Ваш доктор? Вы больны? – с проснувшимся беспокойством спросила она.

– Легкие, – сдержанно отозвался Роберт. – Но не обращай на это внимания.

– Это серьезно?

– Увы. Но не будем о грустном и вернемся к нашему разговору. Я не имею права давить на тебя, Хелен...

Она вдруг все поняла. Дядя болен, возможно неизлечимо, и пытается хоть что-то изменить...

– Больше не нужно ничего говорить, дядя Роберт, я останусь.

Роберт как-то странно взглянул на нее, а потом на его губах появилась улыбка.

– О, Хелен, спасибо. Ты не представляешь, что это для меня значит.

– Для меня это тоже много значит, – выдавила она.

– Я понимаю, что мое предложение меняет твои планы.

– Мои планы? – растерянно переспросила Хелен.

– Я подумал о том, что у тебя и твоей подруги... Как ее зовут? Одри?