– Буду рад услужить, мисс Гамильтон, – тут же отозвался Макиавелли, будь он неладен.

Он возник внезапно, как чертик из табакерки. Хелен не успела взять себя в руки и бросила на дядиного помощника беспомощный и растерянный взгляд.

– Вот видишь, Хелен, все вопросы решаемы... Дорогая, это всего лишь машина, она твоя, и не нужно комплексовать по этому поводу. Ты моя племянница, ты Гамильтон и должна жить в подобающей обстановке, тебя должны окружать соответствующие твоему положению вещи. Понимаешь, Хелен?

Голос Роберта зазвучал слегка укоризненно, и Хелен мигом почувствовала себя самой неблагодарной племянницей на свете. Ей захотелось очутиться как можно дальше от дяди, гаража, полного дорогих машин, от этого дома и этого города. Где угодно, только не здесь.

– Хелен, дорогая, с тобой все в порядке?

– Да, кажется. Да... Извините, дядя, но все это слишком неожиданно.

– Тебе пора привыкать, Хелен. Скоро это станет для тебя обыденностью.

Связка блестящих ключей блеснула хромированными гранями и перекочевала в безвольную ладонь Хелен. Роберт сжал ее руку, так что ключи впились в ладонь, но Хелен даже не дрогнула.

Никогда! – горячо пообещала она себе. Никогда это не станет для меня обыденностью! Я проведу здесь пару недель, как обещала, и исчезну. Боже, как мне будет трудно эти две недели, гораздо труднее, чем если бы Роберт остался прежним: холодным, равнодушным и едва замечающим меня! Я уже чувствую себя ужасно, самой настоящей приживалкой, решившей сесть на шею богатому дядюшке. Но ведь я ни о чем не просила его, мне от него ничего не нужно!..

Но Роберт... Что вдруг с ним случилось? Хелен скорее была готова поверить в то, что ее дядя немного тронулся умом, чем в то, что он внезапно стал совершенно другим человеком и его щедрость распространяется так далеко... Но так ли он бескорыстен, как хочет казаться? Хелен в этом сомневалась, однако иного объяснения происходящему у нее не было, хотя она принимала во внимание полное отсутствие у Роберта склонностей к альтруизму.