И вам известно мое убеждение. Это противоречит божеским и человеческим законам становиться между…

Меня не интересует ваше мнение, – произнесла она отчетливо. – Если ваша совесть не позволяет вам примириться с моими поступками, то вы свободный человек и умелый управляющий. Я могла бы рекомендовать вас другим благородным особам, к которым вы бы питали большее уважение.

Багровое лицо сэра Уолтера побледнело, его голубые глаза выкатились.

– Миледи, я прожил в Джордж Кросс более двадцати лет и был вашим управляющим с того времени, как умерли ваши родители.

– Именно поэтому мне бы и не хотелось вас терять.

Губы его беззвучно шевелились, грудь тяжело поднималась, жила на виске стремительно билась. Вся его спесь, так раздражавшая меня, сошла на нет, как только он, наконец, осознал опасность своего положения. Никто не смел поучать хозяйку замка Джордж Кросс.

– Вы можете сообщить мне о своем решении позже, – холодно сказала она.

Я не успел еще хихикнуть, как из-за деревьев сломя голову выбежала Хетти. Она увидела леди Элисон и резко остановилась, подняв облако пыли. Она тут же бросилась обратно, крикнув на бегу:

– Она зовет вас, миледи.

Подобрав полы своей одежды, леди Элисон поспешила за ней. Она не бежала – в то время благородные дамы не бегали, это было неприлично, – но она шла таким широким шагом, что скоро догнала Хетти.

Я знал, где все собрались и как добраться до этого места кратчайшим путем. Но прежде чем броситься туда бегом, я почему-то – скорее всего из злорадства – обернулся на сэра Уолтера. Камни бы похолодели от выражения его лица. Он смотрел в спину леди Элисон таким взглядом, словно желал свернуть кому-то шею.

Именно тогда я поклялся защищать мою госпожу, что бы ни случилось. И я сдержал свою клятву. Но об этом речь еще впереди.