Наступила ночь, но праздник в деревне продолжался. Огни взлетали высоко в небо, команчи танцевали и веселились, празднуя победу. У Деборы онемели руки в тех местах, где веревки слишком сильно стягивали запястья. Некоторые женщины уснули. Детей, захваченных в плен, забрали женщины команчей.

— Будьте храбрыми, малыши, — мягко проговорила Дебора, повернув голову.

От ее внимания не ускользнуло, что с детьми обращались ласково, женщины гладили их по головкам и пели им песни. Возможно, детей не убьют, может быть, даже усыновят. Ее и кузину вряд ли оставят в живых. Остальные женщины были мексиканками, одни — служанками, другие — гостьями, приехавшими на свадьбу.

Свадьба. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Дебора не думала, что с ней может произойти нечто подобное? Просто не верила в это. А ведь ее подруга Лу-Эмма предостерегала ее, рассказывая о военных действиях в Техасе. Прожив всю жизнь в Натчезе, Лу-Эмма считала все другие части света примитивными и нецивилизованными. Теперь Дебора была склонна согласиться с этим.

От долгого стояния нестерпимо болели ноги. И она переменила положение. Охваченная страхом, Дебора не могла уснуть. Лагерь команчей был освещен золотисто-красным пламенем, команчи плясали и неистовствовали. Зрелище было впечатляющим.

Ничего подобного Дебора не видела. Вдруг она заметила, что к пленникам приближается какой-то мужчина огромного роста. Он шел пружинящим шагом и смотрел прямо на нее. У Деборы от страха перехватило дыхание.

Длинные черные, как смоль волосы придавали ему свирепый вид. Над одним ухом покачивалось перо, закрепленное тонким шнурком, охватывающим голову. У него было лицо цвета меди. Как и на остальных, между ног висел большой квадратный кусок ткани, закрепленный на талии, широкая грудь оставалась совершенно открытой. Икры облегали мокасины высотой до колена, что-то вроде амулета висело на шее на ремне из сыромятной кожи. Команчи остановился всего в нескольких футах от Деборы, но она, не отвела взгляд и гордо вскинула подбородок — фамильный жест Гамильтонов.