Дебора не ожидала, что он поведет ее к темному амбару, сплошь увитому виноградными лозами, а не в их изысканную спальню.

— Дон Мигель… здесь? — в страхе пробормотала она, когда он остановился и привлек ее к себе.

Она думала, что служанка поможет ей раздеться, расчешет ее длинные волосы, перевяжет лентами. Дебора мечтала, как наденет восхитительную ночную рубашку, которую привезла из Натчеза. Но то, что происходило сейчас, было так убого, так унизительно.

— Да, — хрипло пробормотал он, прижав ее к стене амбара. И грубо потянул за корсаж ее изысканного наряда. — Здесь так же хорошо, как и везде, моя восхитительная жена. По крайней мере, нам не придется до бесконечности выслушивать комплименты и ждать, пока будут провозглашены все тосты, чтобы получить, наконец, удовольствие в постели.

Его руки нетерпеливо разрывали ее платье, украшенное причудливыми розами. Стиснув зубы, Дебора старалась не думать о том, что происходит.

Ее восхитительный наряд, осыпанный жемчугом и расшитый цветами из шелка, располагавшимися ярусами на юбке, был задран до талии. Мигель тихонько выругался по-испански, его движения становились все более грубыми и нетерпеливыми.

— Матерь Божия… все эти тряпки! Сними их немедленно.

— Но, Мигель…

Дебора задохнулась от изумления, когда он резко дернул шнурки, удерживавшие, у ее талии мягкие хлопковые панталоны, и она услышала треск рвущейся ткани.

Когда его рука обожгла нагую трепещущую плоть ее живота, Дебора закрыла глаза. Она почувствовала его губы на своих губах, он запрокинул ей голову, и у нее заболела шея. Ночной воздух обдал ее отпрянувшее тело, когда он стянул корсаж. Губы Мигеля оставили горячие влажные следы на ее коже.

Но самое худшее, она чувствовала, еще впереди. Мигель стал расстегивать брюки, дыхание его участилось. Дебора почувствовала горячее прикосновение его тела к своим бедрам и впилась в него ногтями.