А второй Камерон, брат первого, был ее кумиром. Ребенком она его обожала, повзрослев, влюбилась. А когда мир вокруг изменился, возненавидела – отчаянно и страстно, так же, как прежде любила. Ведь у нее были свои принципы и свои привязанности.

Но она любила его так долго!..

Даже стоя перед алтарем с другим, и давая обет любить и почитать его до самой смерти, она все еще любила того, первого.

Почти так же сильно, как ненавидела.

В тот день, когда они расстались, она сказала, что ненавидит его.

И лишь позднее Кирнан поняла, что самой судьбой ему было назначено снова вернуться в ее жизнь.

Джесс. Джесс Камерон.

Тот, кто в синем.

Все началось поздним осенним вечером 1861 года, когда дул холодный ветер, а горы казались неправдоподобно нежными.

Они появились в чудесных осенних сумерках, словно гигантская волна, которая то и дело вздымалась и падала. Под лучами угасающего солнца движению, казалось, не будет конца. Порой розовый луч света падал на металлическую пряжку ремня или саблю, и тогда они вспыхивали крошечными огоньками. Они все шли и шли – словно огромная змея, извиваясь, выползала на свет, – а потом вновь пряталась в тень. Когда они исчезали, мир и покой ночи, медленно опускавшейся на горы Блу-Ридж, как будто стирали их следы. Казалось, здесь, в Монтемарте, где осень так прекрасна и нежна, а последние лучи солнца, борясь с надвигающейся ночной тьмой, золотят могучие дубы и желто-зеленые поля, они просто не могут существовать.

И тем не менее они существовали.

В следующее мгновение они снова появлялись – множество пеших и множество всадников. Колонна за колонной шли солдаты.

Стоя в саду Монтемарта под сенью вековых дубов, Кирнан Миллер отчетливо их видела. В сгущающихся сумерках невозможно было рассмотреть, какая на них форма, но и без того зрелище, которое они собой являли, внушало Кирнан страх и отчаяние. Она поднесла руку к горлу, словно пытаясь сглотнуть этот страх.