Дверь открылась, и сердце у Аланис едва не выпрыгнуло из груди от страха. Дверь со стуком захлопнулась.

– Буонасэра, мадонна, – раздался тихий голос. Аланис продолжала хранить молчание. – Снимите капюшон, – сказал Вайпер. – Позвольте взглянуть на ваше лицо. Вы еще на палубе возбудили мое любопытство тем, что прятались, вместо того чтобы пялить глаза, как остальные. – Он усмехнулся.

Аланис не пошевелилась. Он разговаривал вполне благовоспитанно. На таком английском, хоть и с итальянским акцентом, можно было обращаться к королеве. Но сердце ее продолжало биться, как у пойманной птицы.

– Я не причиню вам зла, просто хочу поговорить, – прошептал он. – Я понимаю, почему вы отказываетесь показать мне свое личико, но говорить с черным плащом неинтересно. – Вайпер неожиданно сорвал с нее капюшон.

Аланис вскрикнула и дернула головой. Волосы рассыпались до самой талии.

Их взгляды встретились. Аланис редко обращала внимание на мужчин, поскольку была обручена, но стоявший перед ней высокий смуглый итальянец обладал столь поразительной внешностью, что мог заставить даже монашку нарушить обет.

Красивые губы изогнулись в улыбке.

– Потрясающе! – Он грациозно наклонил черноволосую голову.

На смуглом лице сверкали глаза. Такие глаза невозможно забыть. Высокие скулы, прямой нос, сильная квадратная челюсть – лицо воина, отлитое в бронзе. От левого виска к щеке спускался серповидный шрам, отнюдь не портивший его красоты. Напротив, добавляя характера его облику, он делал его еще интереснее. Левую мочку уха украшали две серьги – бриллиант и золотое кольцо. Сложен он был превосходно. Исполинский рост – на голову выше Лукаса – и физическое совершенство источали мужскую силу. Одевался он сдержанно и в то же время с тем шиком, которому итальянцы научились задолго до того, как французы добились первенства в этой области. Широкие плечи до осиной талии облегала черная отороченная серебром куртка. На загорелой шее пенился белоснежный галстук. Этот мужчина был неотразим и опасен.