– Давно пора, – ласковым голоском, каким говорила с клиентами, пропела Лив.

– Тебе легко говорить. Ты общаешься исключительно с юристами, а они считают, что солнышко всходит и заходит только по их воле. Артур же твердо придерживается мнения, что солнце – это он сам, ни сном ни духом не ведая, что на самом деле он огромная, толстая задница.

– Никуда не денешься, милая, придется уживаться с ним, если хочешь прибавки. С другой стороны, он всего лишь мужик, – прибавила Лив с язвительной насмешкой, которая всегда появлялась в ее голосе – вернее, стала появляться после развода, – когда она заговаривала о противоположном поле.

– К сожалению, он из тех, кто не может понять, что в мире могут быть люди, не имеющие трастовой собственности. Я стараюсь избегать его лекций по поводу бережливости и расчетливости. Он ими разражается всякий раз, как кто-то из сотрудников музея просит у него денег. И это мы слышим от директора, который ежегодно тратит на свои разъезды больше, чем какая-нибудь страна третьего мира. Козел!

– Умница девочка… вот теперь у тебя правильный настрой.

– Если б он хоть чуть-чуть урезал расходы на свои международные встречи и посещения зарубежных музеев, – голос Касси возвысился и окреп, она заговорила с жаром, – каждый работник нашего музея мог бы получить щедрую прибавку к зарплате и, возможно даже, начал бы понемногу приобщаться к образу жизни «короля-солнца».

– Так, так, девочка, продолжай.

– Ни для кого не секрет, что его так называемые исследовательские поездки в Стамбул в прошлом году к исследовательской работе не имели никакого отношения, если только так не называются его амуры с молоденькой практиканточкой из Топкапи, которая ему в дочери годится.

– О! Отлично… упомянуть по ходу, как бы невзначай. Вряд ли его новая жена обрадуется сопернице, появившейся так скоро после свадьбы.

– Ты с ума сошла, Лив! Не могу же я сказать ему такое. Я хочу прибавки к зарплате, а не быть уволенной за клевету.