Порт Касабланки старейший на континенте -- кого только не принимали его гавани и причалы; вот и сейчас не только порт, но и вся обширная акватория его были забиты судами, суденышками, могучими танкерами, сухогрузами под разными флагами -- удивительно, как только лоцманы управлялись в такой толчее.
Лето -- время морских путешествий, круизов. И на дальних причалах порта, отстроенных недавно, стояли, покачиваясь на легкой утренней волне, роскошные яхты, парусники - частные суда, с самыми немыслимыми названиями, вместо привычного флага страны на корме полоскались на ветру туманные символы и геральдические знаки владельцев этих морских красавиц. Издали эти причалы напоминали знаменитые акварели Марке. И подъезжая к порту, Атаулин подумал, что в морских портах расставания и встреч гораздо острее, чем на вокзалах и в аэропортах. Однако Атаулин решил возвратиться домой из Касабланки морем вовсе не потому, что был сентиментальным или восторженным романтиком,-- все объяснялось гораздо проще. Когда он заказывал билет на самолет, ему вдруг предложили: а не хотел бы он вернуться домой морем: трехпалубный теплоход "Лев Толстой" с советскими туристами на борту как раз совершает круиз вокруг Европы, на него можно сесть в порту Касабланки. Лететь снова в Париж и больше полутора суток дожидаться рейса на Москву было тоже не совсем удобно, а маршрут теплохода оказался "северным" -- через Барселону, Марсель, Неаполь, Пирей, Стамбул, и Атаулин, почти не раздумывая, согласился. Была и еще одна причина, в которой Мансур Алиевич не хотел признаваться даже себе: он устал, а тут комфортабельный теплоход, одноместная каюта первого класса, бассейны, спортивные залы, танцевальные холлы и целых восемь дней праздник вокруг -- круиз у людей все-таки. Восемь дней повсюду родная речь, от которой, честно говоря, отвыкать стал. А какие библиотеки на наших теплоходах! Это он знал хорошо. Для человека, прожившего десять лет за рубежом, не считая коротких наездов в Москву по делам, представлялся редкий шанс адаптироваться перед возвращением на родину как тут было не согласиться.