— Могу понять, почему ты наслаждаешься свободой, но не означает ли это, что ты решила не выходить замуж и не иметь детей? — осторожно спросила Кэрол.
Вполне в духе подруги: думать о детях и усердно пытаться завести своих.
— Я хочу детей и поняла это, когда ты впервые упомянула, что вы с Гарри хотите ребенка. Рано или поздно я обязательно выйду замуж.
— Но каким образом? — удивилась Кэрол. — Я думала, они никогда не избавят тебя от этого контракта.
— Да, пока сын графа жив. Но прошло девять лет, с тех пор как он уехал из дома. И с тех пор от него ни слуху ни духу. Может быть, он давно мертв и похоронен в какой-то канаве. Стал жертвой разбоя или другого преступления.
— О Господи! — воскликнула Кэрол, широко раскрыв голубые глаза. — Вот оно! Ты можешь обратиться в суд с просьбой признать его мертвым. Столько времени прошло! Как я не подумала об этом раньше!
— Да, но три месяца назад, после моего вступления в права наследства, один из адвокатов посоветовал сделать именно это, — кивнула Джулия. — Граф, конечно, станет сопротивляться, но ситуация говорит сама за себя, и она в мою пользу. Конечно, разрыв помолвки означает потерю определенной свободы. Подумай об этом. Сейчас я даже не нуждаюсь в дуэнье. Все видят во мне едва ли не замужнюю женщину. Как считаешь, во многие дома меня пригласят, когда люди узнают, что я богатая наследница, которая ищет мужа?
— Глупости, — отмахнулась Кэрол. — Тебя все любят!
— А ты слишком преданная подруга, чтобы трезво судить, — возразила Джулия. — Сейчас я никому не кажусь угрозой. Поэтому маменьки без страха добавляют мое имя к списку гостей. Они не боятся, что сыновья принизят себя браком со мной. Не опасаются, что я украду завидного жениха из-под носа их дочерей.