Вдруг кто-то, подойдя сзади, властно положил руку на ее плечо.

— Что такое? — воскликнула Мари, резко поворачиваясь. — Отпустите меня!

— Замолчи, — произнес знакомый голос Фернана. — Ты и так уже достаточно сделала.

— Нет!

Но сильные мужские руки развернули ее и прижали к груди. Так она стояла до тех пор, пока не успокоилась и не прекратила попытки вырваться.

— Как ты узнал о пожаре? — спросила Мари.

— Мне позвонила Баби. Она сказала, что ты собираешься натворить кучу глупостей.

— Неправда.

— Как это неправда? Сначала, вместо того чтобы вызвать пожарных, сама бросаешься в горящее здание, а потом торчишь под проливным дождем, одетая совсем не по погоде, — произнес Фернан, чуть отстраняя девушку от себя и окидывая ее критическим взглядом. — Так и воспаление легких заполучить недолго.

— Мне некогда было думать о пожарных. Я испугалась, что… — Но прежде чем Мари смогла закончить фразу, из ее глаз брызнули слезы. Страх, отчаяние, напряжение, подавляемые во время пожара, овладели девушкой, потребовали выхода. И вылились в потоках слез, которые Мари никак не могла остановить.

Фернан снова прижал ее к груди и заговорил спокойным, ласковым голосом:

— Ты очень храбрая и решительная, Мари. Не бойся, все будет хорошо. Поплачь, и тебе станет легче.

Она так и поступила. И через несколько минут вдруг поняла, что больше не чувствует ни страха, ни отчаяния, ни злости. Ее сердце заполнило чудесное ощущение надежности и защищенности, которые ей давали теплые объятия Фернана.

Перед внутренним взором Мари вдруг предстала ослепительно яркая картина: горящий камин, пушисты ковер перед ним. А она, закутавшись в теплый плед, с бокалом вина сидит на диване и смотрит на пламя…

Что ж, совершенно естественное видение, если учесть, что она насквозь промокла, перенервничала и устала.