Фернан гладил ее шею, плечи, затем мягкими движениями стал очерчивать линию талии, упругих бедер. Мари вздрагивала от его прикосновений и совсем не думала о том, что это неправильно, что ей следует остановить его…

Она не помнила, когда и каким образом оказалась сидящей на его коленях. Зато каждой клеточкой ощущала неистовый танец губ, гибкий язык Фернана, вторгшийся в глубины ее рта. Когда он наконец поднял голову, в душе девушки возникло острое чувство потерянности.

— Вот видишь, Мари, — тихо произнес Фернан, гладя ее чуть спутанные льняные волосы, глядя в ее затуманенные глаза, — у нас есть все шансы стать счастливыми. Подумай о моем предложении. Взвесь его плюсы и минусы. И прислушайся к своему сердцу. Оно уж точно тебя не обманет. — Он нежно поцеловал ее в обе щеки и, взяв на руки, поставил на пол.

— К-когда ты придешь? — Голос не повиновался Мари.

— Думаю, трех дней на размышления тебе хватит. — В глазах Фернана вдруг зажегся странный свет. Он порывисто обнял ее и горячо шепнул на ухо: — Пожалуйста, стань моей женой! Я уверен, что смогу сделать тебя счастливой! — Затем резко повернулся и вышел — нет, почти выбежал из кухни.

Мари без сил опустилась на стул. В голове было пусто, тело горело, губы чуть вспухли от поцелуя. Что же ей теперь делать?

* * *

Три дня, отпущенные Фернаном, показались Мари самыми томительно-длинными днями в ее жизни. Она не замечала, что творится вокруг, пребывая в каком-то странном полусне. Внезапное предложение замужества совершенно сбило ее с толку.

Конечно, брак с Фернаном сулил разрешение всех проблем. Можно будет рассчитаться с долгами, и тогда никто не отнимет у нее «Солнечную долину». И конечно, младшие останутся с ней. У братьев появится… нет, не отец, но человек, на которого они всегда смогут положиться, с кем будут говорить на сугубо мужские темы.

Мари знала, что у Люсьена есть девушка, и не раз пыталась завести с ним разговор на тему взаимоотношений полов. Но брат, краснея от волнения или, может, стыда, решительно пресекал подобные темы.