– Ну, не знаю. Бостонский камень, Дом-музей Лонгфелло… А может, гуляла по Ньюберри-стрит? Там такие магазины! Ты не заглядывала ко мне со вчерашнего утра.

Какое право он имеет обвинять ее?

– По-моему, Лола не хочет, чтобы я часто приходила. Ты сам мне сказал.

– Но я не говорил, чтобы ты вовсе не приходила ко мне! – Карие глаза метали молнии. – А если бы я снова впал в кому?

Он рассуждал в высшей степени непоследовательно, но это почему-то нравилось Саманте. Может, он соскучился?

– Но я же пришла, – возразила она мягко. – И потом, Пит сказал бы мне, если бы тебе стало хуже.

– Ну конечно. Старина Пит. С которым ты живешь в одном номере.

– Но не в одной же комнате! – Интересно, почему их с Питом совместное проживание так его задевает? – Тебе больно?

Он пристально посмотрел на нее.

– На меня налетел громила, который больше похож на… ты права, на асфальтный каток! Естественно, мне немножко больно.

Он говорил так пылко, что Саманта не смогла удержаться от улыбки.

– Знаешь, футбол очень травматичный вид спорта… И потом, тот парень не нарушил правил. Просто все так неудачно сложилось…

Джо презрительно взмахнул рукой.

– Тупой болван! – пробормотал он. – Пит сказал, он приходил извиняться. Нужны мне его извинения!

– Еще Пит встречался с твоим тренером. Тот не собирается пока вводить в основной состав другого игрока вместо тебя. Они подождут, пока ты окончательно… поправишься. – Питер рассказал ей, что защитник из команды Нового Орлеана очень переживал и приезжал в больницу, чтобы попросить у Джо прощения. Но, по просьбе Джо, к нему не пропускали никого, кроме Питера, Саманты и Лолы. – Ты очень злишься на того парня?

– Да нет… – нехотя признался Джо. – Спорт есть спорт. А американский футбол – жесткая игра. Игра для настоящих мужчин.

– По-моему, ты у нас и есть настоящий мужчина. – Саманта ободряюще улыбнулась. – Ты герой.

Он немного оттаял.