За порогом стоял Джанфранко.

– Ты всегда открываешь дверь, не поинтересовавшись, кто пришел? – спросил он, осуждающе нахмурившись.

В первую секунду ее синие глаза округлились, сердце радостно забилось, но она туг же опомнилась. Столько дней она пыталась убедить себя, что забыла его, выбросила из головы и из сердца. Но, когда увидела его, элегантно одетого и красивого, как всегда, с волосами, взъерошенными зимним ветром, она сразу же поняла, что ей это не удалось.

– Почему это должно тебя беспокоить? – фыркнула она, злясь на себя за то, что проявляет такое малодушие.

Джанфранко внимательно оглядел ее, задержавшись взглядом на копне светлых волос, на легких тенях под сапфировыми глазами. Казалось, ее не обрадовал его приход. Опустив взгляд на ее вздымающуюся под нежно-голубой тканью свитера грудь и еще ниже, на немного округлившийся живот, он понял почему. Значит, это правда… Он глубоко вздохнул.

– Твоя безопасность – это главное, что меня беспокоит. Ты – мать моего ребенка, – решительно сказал Джанфранко, входя в холл и закрывая за собой дверь.

Кровь отхлынула от лица Келли, почти в шоке она уставилась на человека, возвышающегося над ней. Джанфранко здесь, в ее доме, и знает, что она носит под сердцем его ребенка…

– Но… как?… – Она покачнулась, вдруг почувствовав слабость.

– Давай сядем. – Джанфранко взял ее за руку. – Тебе вредно стоять в холодном холле в твоем состоянии. – Он уверенно, словно это был его дом, повел ее в гостиную.

– Подожди минуту, – наконец выговорила она дрожащим голосом.

– По-моему, мы и так уже ждали слишком много минут… точнее, месяцев, – он многозначительно посмотрел на ее живот. Наклонившись и взяв ее за руку, он подвел ее к софе и усадил.

Его близость, знакомый мужской запах, присущий только Джанфранко, заставили ее сердце учащенно забиться, краска залила щеки. Стоило ему только дотронуться до нее, даже до такой толстой, беременной, как ее тело моментально отреагировало.