Марал снова прислушался, фыркнул и заметил наконец странную неподвижную тень. Но не испугался, только скосил глаза и, грациозно переступая ногами, стал обходить загадочное существо по кругу.

А чтобы у врага не осталось никаких сомнений насчет его намерений, изредка опускал голову и поддавал снег рогами, так что комья летели во все стороны, а вместе с ними куски веток и листья кашкары и карликовой березки. В довершение всего марал то и дело рыл снег копытом, а сам все шел и шел по кругу, пока порыв ветра не донес до ноздрей страшный запах человека и железа.

Секунда – нет, четверть секунды! – гигантский прыжок через кусты, скошенные в сторону смертельно испуганные глаза, треск ломающихся под тяжелым телом веток, грохот осыпающихся камней – и все стихло, исчезло, как видение…

Девушка печально усмехнулась. Вот как боится олень одного только запаха человека. Даже здесь, в заповеднике… Сколько все-таки зла принесли люди несчетным поколениям этих красивейших в мире животных, если боязнь стала уже выверенным, запечатленным инстинктом!

Она встала на лыжи, закинула карабин за спину и опять пошла-побежала по лесу, отмеряя последние сотни метров до кормушек. А вслед ей, отражаясь от скал и мрачной стены пихтарника, неслось торжественно-величавое «бээ-уэ-а-а-а... бэу-уээ-уа-а-а!..»

Глава 1

Подполковник милиции Денис Барсуков сидел, вытянув под столом длинные ноги, и усердно пытался изобразить на лице неподдельный интерес к пространным докладам многочисленных руководителей районного масштаба. Речь шла о подготовке хозяйств к зиме. Начальники разных рангов и уровней потрепаться любили, поэтому вырваться раньше обеденного перерыва не усматривалось никакой возможности.

Барсуков украдкой посмотрел на часы, потом измерил на глазок очередь из желающих выступить и еще больше уверился в том, что обед – единственный шанс улизнуть с совещания и заняться своими непосредственными обязанностями, количество которых, несмотря на ненормированный рабочий день и полное игнорирование выходных, росло поистине с космической скоростью.