– Во-вторых, – продолжал капитан, – им важно сейчас проследить ваши связи, а значит, следить будут на улице главным образом. И в-третьих, они должны совершить какое-нибудь противозаконное действие для того, чтобы мы их схватили. Они должны напасть на вас, применить оружие, попытаться ограбить хотя бы.

Опять он за свое. Почему именно я? Как я спокойно жила, пусть чуточку скучновато, но зато в безопасности. Никаких бандитов, похищений, оружие ко мне никто не применял – ни горячее, ни холодное. Я попыталась осторожно прояснить ситуацию:

– Значит, если я соглашусь побыть подсадной уткой, вы выделите человека, который бы охранял меня от бандитов?

– Даже несколько человек. Для смены.

– А что будет со мной, если откажусь от вашего плана?

– Людей у меня маловато, и я смогу выделить для охраны только одного человека. Этого, конечно, будет недостаточно для вашей безопасности. Даже одного я смогу выделить вам только на пару дней.

Наконец-то мне все стало предельно ясно и понятно. Либо я сотрудничаю с милицией, и они, хочется верить, позаботятся о моей безопасности, по крайней мере, постараются. Или остаюсь сама по себе, а милиция для очистки своей совести немного подежурит, а потом займется другими делами. Смею уверить всех, что мне было нелегко сделать выбор. Но я призвала на помощь всю свою решительность и произнесла слова, в которых мне было суждено потом не раз раскаяться:

– Мне не остается ничего другого, как согласиться вместе с вами и в качестве приманки попытаться разобраться в этом деле.

Странно, но как только я произнесла эти слова, то сразу же почувствовала себя очень отважной. Мне стало легче. Теперь я не одна против неведомой преступной шайки. Теперь я могла не просто сидеть пассивно у себя дома и ждать развязки. Я могла сама выйти на охоту за негодяями, преследовавшими меня неизвестно из-за чего. Капитан Степанов расцвел, как майский цветок, и принялся энергично потирать руки, приговаривая при этом: